А.П. Кириченко родился в 1892 году в селе Синявском Неклиновского района Ростовской области, в бедной рыбацкой семье. Окончил два класса церковно-приходской школы. А потом пошёл в батраки к местным богатеям. Потом переехал в Ростов, где работал слесарем в мастерских Рувимского. Потом солдатская служба, помыкавшая его по фронтам первой мировой войны, а затем приведшая его в Петроград, на Путиловский завод (как квалифицированного слесаря Кириченко послали туда на работу). Всё было в жизни Александра Поликарповича – и подзатыльники, и колотушки, и окопная вошь. Много было испытано. Поэтому и поверил солдат после февраля 1917 года большевикам, звавшим к новой жизни, к новой революции. Здесь в Петрограде, он стал в 1917 году членом партии Ленина. Потом, в 1917 году, вернулся на Дон, в родное село, где стал большевистским оратором на частых сходках и митингах. Он был большевистским агитатором и потом, после октября 1917 года, во время хозяйничья на Дону белых. Когда в январе 1920 года Красная Армия вышибла белогвардейцев из Ростова, и в Синявском образовался ревком, Кириченко с жаром отдался созиданию новой жизни. Он стал верным помощником председателя ревкома – черноморского матроса – Соболева. Реквизировал имущество у кулаков. В трудном 1921 году в селе Синявском создаётся детский дом для сирот. Все заботы об открытии детского дома, о снабжении детей питанием, одеждой, обувью взял на себя А.П. Кириченко. Он  и в первом волосном совете принимает самое активное участие, и в создании товарищества по совместной обработке земли, и в ликвидации неграмотности.

Миновали голодные и холодные годы разрухи. Стране стали нужны для развития промышленности и сельского хозяйства грамотные кадры. И Кириченко начинает учиться: ведь в детстве удалось окончить всего 2 класса церковно-приходской школы. Кириченко   было далеко за тридцать, когда он поступил в школу финансовых работников, по окончании которой он переехал в Азов, где работал налоговым инспектором, потом заведующим Азовским  (районным) финансовым отделом. Всегда старался быть на передовой.

 1941 год.  Над страной нависла смертельная опасность - война. Он давно бы ушел на фронт, но возраст – 50 лет. Осень 1941 года: фронт приближается к границам Ростовской области. В городах и селах стали формироваться истребительские отряды. В Азове тоже был сформирован такой отряд, в котором А.П. Кириченко был назначен политруком. Враг подступал всё ближе. Занят Таганрог. Захвачен Ростов. Мощный удар советских войск отбросил врага от берегов Дона, но на Миусе они закрепились. Враг стоял рядом, за Таганрогским заливом. Бойцы истребительского отряда ходили туда по льду с партизанами на разведку, сталкивались с фашистами в коротких огневых схватках. Сорок второй начался горько: погиб на фронте единственный сын – Владимир – боевой командир, начавший свой боевой путь почти с границы. Летом 1942 года фашисты заняли Ростов и двинулись на Кавказ. Тогда же отряд, в котором воевал Кириченко, влился в состав 55-й гвардейской стрелковой дивизии, которая вела тяжелые бои в районе Батайска. Начальник политотдела дивизии старший батальонный комиссар Козлов назначил Кириченко политруком третьей стрелковой роты 256-го полка, который за бой в 1941 году за освобождение Ростова был награждён орденом Красного Знамени. Солдаты роты быстро узнали и полюбили политрука. Требовательный, заботливый, справедливый Кириченко был всюду с бойцами: в бою и короткие минуты затишья, во время марша и на привале. Он знакомил солдат с обстановкой на фронте. А в бою его всегда видели в самых  опасных местах. Товарищи видели в нём образец смелости, решительности. Под напором гитлеровских войск советские войска отступали. Дивизия Кириченко отходила кубанскими степями. С синего неба сбрасывали бомбы самолёты с чёрными крестами, а на земле напирали фашистские танки. Бомбёжки и бои. Бои и бомбёжки. Дрались под Краснодаром, на переправах через Кубань. Фашисты вырвались к горам. Между Горячим Ключом и Джубгой, на туапсинском направлении, 55-я гвардейская дивизия закрепилась, чтобы дальше не отступать. « Отсюда фашистам нас уже не сдвинуть» - говорил бойцам Кириченко – «отсюда только вперёд, к Дону, за Дон, на запад». Он верил: скоро будет наступление, наше наступление.

9 ноября 1942 года у высоты 249.6 рота полдня обороняла рубеж, силы роты истекали, один за другим из строя выходили раненые, боеприпасы были на исходе. Противник, используя своё превосходство, начал наступление. Рота, где служил Кириченко, получила приказ остановить врага, а так же занять хутор, важную в стратегическом отношении точку. Уже вторые сутки идут бои, а овладеть этим пунктом не удаётся. Кириченко, как всегда рядом с бойцами: иначе он не мыслит, ведь политрук привык влиять на них и словом и личным примером. Не раз командир роты получал всё новые и новые распоряжения, приказы сломить сопротивление противника. Одна за другой на роту накатываются атаки. Все они отбиты. Однако и рота несёт большие потери, на исходе боеприпасы. Пользуясь ослаблением огня, гитлеровцы начали окружать роту с флангов. Положение может спасти только контратака. И взводы устремились навстречу к врагу, чтобы схватиться в рукопашной. Но фашисты не приняли её, стали отходить. Однако, вернувшись на исходные позиции, заняв свои окопы, они открыли уничтожающий огонь. Рота политрука залегла. Гитлеровцы бились яростно, огонь стал плотным, особенно досаждал оживший на правом фланге пулемёт, установленный в дзоте. Он прижимал бойцов к земле, и все попытки покончить с ним оставались безрезультатными, проклятый пулемёт строчил не переставая, на этом участке пристрелен каждый метр земли, каждый клочок. С бешенством обречённого неиствовал фашистский дзот. Сильный огонь веером покрывал поляну, лил бойцов, едва они успевали сделать несколько шагов. За час бойцы продвинулись только на метр. Их отделяло от дзота совсем незначительное расстояние, но двигаться дальше не возможно, и оставаться на месте нельзя – каждая секунда несёт человеческие жертвы. Но не отступать же! Кириченко чувствовал всё нарастающую ответственность, как политрука, за исход операции, за судьбу лежащих под огнём людей. Текут минуты, идёт время, растёт опасность. Если приказ не будет выполнен, потеряют смысл боевые усилия роты и гибель людей. Все бойцы и командиры роты понимали, что от их действия зависит успех всего батальона. Командир роты долго думал, и, наконец, принял решение, он приказал штурмовым группам автоматчиков и гранатомётов блокировать сначала левофланговый дзот, а когда немцы сосредоточат огонь на этом участке, броситься к правому, а потом штурмовать центральный. Задача, поставленная командиром, была ясна. Приступили к действиям. Политрук с волнением смотрел, как, прижавшись к земле, ползли бойцы с гранатами, с автоматами. Некоторые из них неподвижно замерли, остальные ползли дальше и дальше. Они перебегали под огнём по нескольку метров и падали. Политрук видел, как у самого дзота боец взмахнул автоматом и упал, но вслед за ним побежали товарищи. В амбразуру полетели гранаты. Наверх дзота вскочило несколько бойцов, они что-то кричали своим товарищам Левый дзот умолк.  «Вот здорово!» - Кириченко улыбнулся. Приступили к штурму правого дзота. Политрук встал на колени, глаза его горели, ему хотелось туда – в бой. Он ждал решительного момента. Но вот несколько бойцов сделали так, как думал политрук: перебежками обошли дзот справа, забросали его гранатами. Через минуту храбрецы овладели правым дзотом, быстрота и натиск привели к успеху. С бешенством обречённого неиствовал центральный дзот. Его пулемёт бил по фронту и флангам, не давая бойцам продвинуться вперёд. Что делать? Холодные капли пота проступили на лбу политрука. Он сдвинул на затылок фуражку. Запёкшиеся губы дрогнули. Он часто дышал, будто ему не хватало воздуха: настала самая напряженная минута боя. Решение пришло мгновенно: Кириченко пополз вправо. Это было так неожиданно, что в первую минуту никто не мог его заметить. Он полз всё правее и правее. Как  будто бы не к дзоту, плотно припадая к земле. Командир роты в первую минуту не мог сообразить, куда он один, когда целая группа гранатометчиков не может подавить сопротивление дзота. Кириченко чувствовал, что на него смотрят с надеждой все. Он оглянулся, увидел, что за ним поползли бойцы. Политрук стал ползти быстрее, а бойцам подал знак, чтобы к нему не приближались: скученность может привлечь внимание врага. Это поняли следовавшие за ним бойцы. Ещё метр, ещё два, ещё бросок. Сейчас начнётся мёртвое пространство, где пули уже не затронут его. Политрук стал хитрить с врагом: когда струя огня уходила чуть в сторону – быстро полз вперёд, когда пули ложились близко – замирал, распластав на земле руки, чтобы сойти за одного из убитых. Дзот совсем близко, на бросок гранаты. Кириченко вытащил из-за пояса гранаты, стал на колено и бросил одну за другой. Они взорвались у самого дзота. Пулемёт на минуту стих, а потом опять заработал. Кириченко выждал момент, когда фашист отвел от него огонь, стал бить по залёгшим бойцам, находившимся не так далеко от политрука. Кириченко вскочил, мгновенно вскочил, ища за поясом гранату, но гранат не было. Что делать? Стремительными прыжками он побежал вправо, как бы мимо дзота. Потом, почти поравнявшись с ним, резко свернул влево, и, подавшись вперёд подбежал к чёрной, извергающий смерть амбразуре и закрыл её своей грудью. Пулемёт захлебнулся. На миг стало так тихо, что слышно стало, как шумит горная речка. Через минуту фашистский дзот был разбит. « Вперёд» - раздался голос командира роты, и бойцы устремились в бой. Через час бойцы выбили из населённого пункта фашистов. Ещё  слышан отдалённый шум боя, земля вздрагивает от артиллерийской канонады, а бойцы выстроились, чтобы отдать последний долг герою, их наставнику, старому коммунисту. Бойцы роты бережно положили тело любимого политрука на плащ, лицом к небу. Командир роты нагнулся, поправил на груди ордена и медали, залитые кровью героя. Командир роты и бойцы поклялись над телом Кириченко, что будут так же, как и он бесстрашно бить врага. Троекратно гремят над могилой ружейные залпы: салют герою, салют!

 В предгорьях Кавказа, между Горячим Ключом и Джубгой есть ничем не примечательная ныне гора, на картах военных времён она обозначена цифрами 249.6 Горячий Ключ, село Пятигорское, щель Дым и высота 249.6., здесь совершил свой подвиг гвардии политрук Александр Поликарпович Кириченко. Здесь он погиб, грудью закрыв амбразуру вражеского дзота, чем обеспечил успех наступления наших войск. Здесь, на берегу тихой  горной речки, он похоронен.

     В освобожденный, вновь начавший мирную жизнь Азов, Ульяне Афанасьевне Кириченко пришло письмо подписанное М.И. Калининым. В нём сообщалось: «За геройский подвиг, совершенный А.П.Кириченко в борьбе фашистскими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР Указом от 17 апреля 1943 года, посмертно присвоил ему высшую степень отличия – звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда (посмертно). Одна из улиц города Азова названа именем героя.